Y.N. Zassoursky online

1927 год, Варшава

С пятого по седьмое февраля у нас прошла конференция, посвященная журналистике и журналистскому образованию. Выступали деканы, профессора, преподаватели факультетов журналистики и журналисты практически из всех регионов России от Владивостока и до Калининграда. Господин Варин, известный журналист и специалист в области радиовещания, руководитель холдинга «Авторадио» предложил нам подумать о создании студенческого радиоканала и обещал оказать содействие. Мы ему очень благодарны за это предложение. Порадовало выступление генерального директора СТС и Домашнего канала, Александра Ефимовича Роднянского, который рассказал о том, что  заставляет людей смотреть телевизор и о том, как используют эту информацию в программной политике. На совещании с медиа менеджерами выступал наш коллега Аркадий Бедеров, заместитель генерального директора канала Культура. Он, между прочим, сказал, что этот канал управляется выпускниками факультета журналистики. Это было очень приятно. О наших студентах говорили много хорошего, но были и любопытные критические замечания.  Одно из них, мне кажется, особенно важно запомнить. Наши работодатели жалуются, что студенты факультета журналистики часто бывают необязательны. Это создает определенное отношение к части наших выпускников, и может показаться, что они недостаточно серьезные и недисциплинированные люди. Мне кажется, что мы должны из этого сделать некоторые выводы. И мне бы очень хотелось, чтобы, обращаясь в редакции с просьбой дать им задание, наши воспитанники выполняли его вовремя и так, чтобы о них потом шла добрая молва.

В 65 году были объявлены выборы декана факультета журналистики. В то время кандидат должен был получить поддержку ЦК КПСС. На этот пост был намечен профессор высшей партийной школы при ЦК КПСС, но большинство преподавателей факультета были не согласны с этой кандидатурой и предложили возглавить факультет мне.

К тому времени, уже девять лет я был заместителем декана и, кроме того, исполнял его обязанности. Декан, Евгений Лазаревич Худяков, был очень хороший человек, но часто болел. В конце концов, он очень сильно заболел и уже не мог продолжать работу. Тогда я стал претендентом на пост. Не по своей воле, но и не могу сказать, что против моей воли. Меня уговорили. Все-таки я был заведующим кафедрой Зарубежной литературы и журналистики и считал, что возглавить факультет должен был специалист по российской журналистике. Но подходящего человека тогда не было, а я уже втянулся в проблемы российской журналистики и много выступал по этому поводу, исполняя обязанности декана. Кроме того, все боялись, что придет человек из ЦК и ”засушит” процесс работы на факультете. Я должен был согласиться и согласился.

На выборах была снята кандидатура ЦК, и я был избран единогласно. Мне было 36 лет, и я стал самым молодым деканом. Научное сообщество относилось ко мне с пониманием и сочувствием, поскольку речь здесь шла о том, чтобы был избран человек, который, во-первых, поддерживается преподавательским составом, а во-вторых, человек, который будет действовать в соответствии со сложившимися в университете этическими и профессиональными  принципами, а не слепым исполнителем указаний ЦК КПСС.

Так я стал деканом - не по собственной воле, а по воле коллектива и вопреки мнению каких бы то ни было инстанций.

Ясен Николаевич, расcкажите о вашем решении поступать в Университет. Что повлияло на выбор?
Santa

Вы знаете, я поступил не в Университет, а в Институт Иностранных Языков. Повлияло на мой выбор вот что. Когда мы были в эвакуации в Барнауле, мне родители нашли преподавательницу английского языка, замечательную женщину, Любовь Александровну Горышник. Она там была со своим сыном Леней. Это была семья москвичей, ее муж работал в том же Комитете стандартов, что и мой отец. И когда мы вернулись в 43 году в Москву, она предложила мне поступить на подготовительные курсы ин-яза. Я поступил. Сдал все экзамены на “отлично” и потом учился там год. В 43 году я окончил эти курсы и сдал экзамены в институт. Получил все пятерки. Но я не мог быть зачислен, поскольку не имел аттестата зрелости. Но профессор Чемоданов, который был в тогдашнем комитете по делам высшей школы, разрешил мне посещать занятия в университете до тех пор, пока я не получу аттестат зрелости. В 45 году я его получил и стал полноправным студентом. После окончания ин-яза я поступил в аспирантуру. Это был 48 год. У меня были рекомендации и в лингвистическую аспирантуру, и в аспирантуру филологического факультета на кафедру зарубежной литературы, где я хотел заниматься американской литературой. Я сдал экзамены в две аспирантуры, и меня даже в две аспирантуры зачислили. Тогда это было возможно. Но потом я решил не продолжать занятия лингвистикой, хотя считаю лингвистику исключительно серьезным, важным и, главное, увлекательным занятием. Я предпочел американскую литературу и оказался в университете в качестве аспиранта.
 

Любая премия - это очень приятно. Но эта, - особенно, поскольку так хорошо называется. Эта премия негосударственная. Ее присуждают почтенные люди, академики. Они не являются, конечно, специалистами в области гуманитарной. Из гуманитариев там был, по-моему, только один замечательный ученый, академик Шмелев, который меня и представлял. Было приятно получить одобрение со стороны людей, которые, конечно, знают меня не по научным трудам, а по другим моим действиям. Приятно было еще и потому, что я смог увидеть талантливых ученых в разных сферах: медицине, вооружении, математике, космосе, геологии. Все были очень интересные люди. Я могу только гордиться тем, что мне эту премию дали, хотя я понимаю, что это не профессиональная, а скорее личностная премия, признание научной общественности.