Y.N. Zassoursky online

Англичане сказали мне, что, чтобы хорошо знать английский, надо слушать радио на английском языке. А в это время мой папа, дело в том, что он только что приехал из Германии. Отец работал в комитете стандартов, и его направили в Германию в 45-м году. Надели ему погоны подполковника и направили туда, но не воевать, а собирать техническую документацию о развитии техники в Германии. И он там был год почти в Германии, собирал эту технику. А потом приехал, у меня есть, по-моему, где-то фотография отца в погонах, очень хорошо. Но он служил ведь и в царской армии, и в красной армии служил, он был ранен. И это тоже очень интересная история. Я хотел бы сказать, что ухудшились отношения в 46-м году, когда нужно было заключить мирный договор – война-то закончилась, японцев разгромили. И как раз я закончил сдавать экзамены, когда был день победы над Японией. И для меня был большой праздник, потому что я сдал экзамены на аттестат зрелости, получил аттестат зрелости, и японцев разгромили. Ну, и после этого были все время совещания в Москве министров иностранных дел четырех великих держав. Это был наш министр иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов, английский министр иностранных дел, французский министр иностранных дел и американский госсекретарь Маршал. Маршал тогда предложил план Маршала, план оказания помощи России. Вот, собственно, этот наш Звавич, он имел в виду, по-моему, Маршала. Мол, все будет: им банки будут, и ботинки будут. Но это не осуществилось, потому что не договорились. Как раз причиной недоговоренности, и одним из главных моментов, связанных с тем, что наши отношения ухудшились, произошел как раз в августе 45-го года, это взрыв американских бомб сначала в Хиросиме, а потом в Нагасаки. И Сталин решил, что американцы хотят завоевать Советский Союз, и нужно Советскому Союзу приобрести эту бомбу. И вот началась гонка вооружений, она шла под лозунгом борьбы за мир против наноамериканского влияния. Но фактически это испортило отношения. Сейчас можно по этому поводу спорить, но этот спор продолжается и сегодня. Но тогда отношения испортились.

Была девочка, которую я репетировал. Она занималась со мной русским языком, и я целый год ее учил грамматике. У нас были учебники. Бархударов – там такой учебник был. Я тогда был на подготовительном отделении и еще не кончил среднюю школу. Я ее учил, и она сдала на «отлично» вступительный экзамен. Я репетиторством занимался, но денег я не брал. Эта девочка занималась английским языком у моей преподавательницы Любови Александровны Горышник, и она мне сказала: «Ясь, ты позанимайся с ней языком, и будет тебе очень это полезно и хорошо». Ну, хорошо, и я занимался в доме, кстати, у Любовь Александровны. А девочка выучилась, окончила ин.яз одновременно со мной в 47-м году. Благодаря этой истории, я довольно хорошо знаю правила. И когда нужно проверять сочинения, я могу проверять.

Из ин.яза посылали в 46-м году, в 45-м году людей в Америку на стажировку. И была одна преподавательница у нас такая, Персшвейн у нее  фамилия была. И она сказала: «Ну, Ясен Николаевич, вы поедете. Будете выступать в Гайд парке». В Гайд парке я не выступал, но лекции читал в Англии довольно скоро после этого. Но отношения тогда испортились, мир пошел по другому пути, было много возможностей этого не делать. Мы не могли найти людей, которые способны были проводить такую внешнюю политику, которая учитывала бы интересы России прежде всего, но не обязательно делала бы нас врагами всего человечества и мира. Конечно, американцы пытались использовать преимущество, связанное с атомной бомбой, но все-таки они не бросили атомную бомбу в самый такой тяжелый момент для них, когда в Корее была война. И там наши войска помогали корейцам северным. Я об этом узнал совершенно неожиданно от родственников, к нам приехал вдруг человек, папин родственник, который считался пропавшим без вести. Вдруг он объявился по пути из Индокитая в Пензу. Он говорил, что воевал танкистом в Индокитае. Или из Кореи он направлялся в Индокитай… И я тогда узнал, что наши войска тогда в Корее воевали, и вот тогда пошли эти анекдоты. Наших наземных войск тогда не было, только летчики. И тогда они говорили, что китайский летчик Лисицын сбил самолет американский. Обязательно это было делать или нет, трудно сказать. Но тем не менее, уже тогда фактически шаги с нашей стороны были. Нужно для этого работать в архивах спокойно, без большой идеалогизации, не принимая ничью сторону, просто смотреть, как реально все выглядело. Трудно отвлечься от реальности…

В библиотеке иностранной литературы можно было читать разные журналы английские, американские. Мне папа приносил журналы технические и популярные журналы о науке и о технике. Я их читал. А в библиотеке можно было читать такие журналы обычные.  “Time», и «American», по-моему, был такой еженедельник.И соответственно эта библиотека размещалась на Лопухинском переулке. Там я проводил основное время, читая книги на английском языке. Это тоже было большое удовольствие читать английских писателей на английском языке. И нас еще заставляли разбирать стилистику текстов.

С однокурсниками, несмотря на разницу в возрасте (не первом курсе мне было 14) все складывалось замечательно. У нас были прекрасные девочки, замечательные девочки! Сейчас этим девочкам по восемьдесят лет и больше. Они были 27-го года. И были у нас два мальчика. Один был Шефтель – очень талантливый парень, но он был в себе немножко. Тоже участвовал на войне, там контужен был. И другой мальчик был очень хороший человек, Аврам Хасин. Он был шахматист. Мы с ним в основном были, потому что этот Шефтель на занятия не ходил, а Хасин ходил – он хотел английский выучить. У него не было двух ног, он на фронте под Сталинградом потерял эти обе ноги. Мина разорвалась, и он остался без ног. Но он замечательный человек, он шахматист прекрасный, он был мастером спорта по шахматам, и стал гроссмейстером по переписке. Он и сейчас жив, я с ним иногда перезваниваюсь. Он очень приятный и талантливый был человек. Вот он меня ввел в мир шахматистов, но не увлек меня шахматами. Я тогда в шахматы играл по-детски. Детский мат, поставить, а скорей – пропустить. Еще с нами учились женщины очень солидные. Вот мне недавно звонила Вита Мащенко (?), она вышла замуж за Юрия Фокина, который тогда был журналистом. Он окончил к этому времени Институт международных отношений. И он стал радиожурналистом. И я с ней поддерживаю отношения давно. Она была в соседней группе, я был в шестой, она была в седьмой. У него нога была повреждена после войны, но он прославился очень сильно. Он был репортером у нас и рассказывал о демонстрациях на красной площади вместе с Летуновым, такой еще был журналист. И он же вел первые репортажи о космонавтах. Когда прилетели космонавты, мы слышали о них голосом Фокина, потому что телевидение тогда было не таким уж сильным. Но он и по телевидению выступал, вел первую эстафету новостей. И вот у меня были хорошие люди на курсе, симпатичные и веселые. Девочки были очень хорошие, учили английский язык, хотели все поехать в Америку, в Англию. У нас вначале, когда мы учились, отношения с Америкой и с Англией были довольно теплые.