Y.N. Zassoursky online

Здание факультета журналистики первоначально было построено для одной очень богатой женщины, которой вся эта улица и принадлежала. Она предполагала устраивать здесь балы. И там, где у нас сейчас Большая Академическая Аудитория был зал приемов. На хорах сидели музыканты, а в залах танцевали мазурку. Но что-то плохо шли танцы, и хозяйка решила продать дом. Новый хозяин, царь Николай Первый тоже балы устраивал и тоже не очень они пошли. И тогда решил царь подарить этот дом Московскому Университету. Так что нам этот дом принадлежит по праву: сам император нам его подарил. Мы ему за это и сейчас благодарны. У нас и портрет его висит на балюстраде второго этажа. Так что отвечу на вопрос читателя Андрея так: думаю, никто не посмеет отбирать здание, которое сам царь подарил нам в свое время.

послушать

Помню как я первый раз попал в метро. Это было в год его открытия. Меня повели гулять по Новинскому бульвару. Шли по Кабанихину переулку на Зоологическую улицу, потом на Большую Грузинскую, потом на площадь Восстания. На Смоленской мы сели в метро и проехали до станции им. Коминтерна (сейчас Александровский сад). Но закончилось это большой неприятностью. Тетя Маня, бабушкина сестра, с дедом вышли, а я остался в вагоне. Я кричал, как только мог, что меня бросили одного под землей в вагоне. Я вышел на следующей станции. Потом приехали незадачливый дед и двоюродная бабушка, которым меня и отдала дежурная. Мы вернулись на Смоленскую и, так как я плакал и не мог успокоиться, меня повели на Новинский бульвар кататься на пони. Я был совершенно счастлив.

Сергей Федорович жил на площади Воровского, там, где помещался наркомат иностранных дел. У него было 2 комнаты в коммунальной квартире. Телефон, ванная, кухня с газом. Я ходил в этот дом, как на экскурсию. У них была еще дочь Клара. Моя двоюродная сестра, с которой мы дружили. В 20-е годы дядю взяли на работу в наркомат иностранных дел. Он был там курьером. Там он познакомился с Марком Сергеевичем Панским. Он работал за границей в Персии, в посольстве в Англии.

Помню, как он приехал из Англии вместе с дочерью Кларой, которая родилась в Лондоне. Я увидел его, ужасно обрадовался, полез в окно и разбил вазу - это было ужасное событие в моей жизни - вазы очень ценились. Но на этом дело не кончилось - дядя Сережа привез в подарок игрушку, которая меня несколько напугала. Это был заводной крокодил, который бегал по полу, разевал пасть, а я ужасно боялся. что он схватит меня, и спасался от него на диване.

По праздникам мы ездили к дяде Сереже на 22 трамвае, который шел от зоопарка до Лубянки. Смотрели на праздничную иллюминацию по поводу годовщин революции и разных интересных гостей Сергея Федоровича. Мне запомнился Бобров - герой-челюскинец, который подарил фигурку моржа, сделанную из моржового клыка, и много рассказывал нам о том, как они высадились в северных льдах. Еще был Ковалев, который был корреспондентом в Англии. И другие знакомые, о которых мы еще будем говорить.

У него была своя лошадь, которую купила ему в подарок моя мама еще до моего рождения. Кроме того, у него была большая собака. Он приходил иногда к нашему дому, я выходил смотреть на лошадь и собаку, и дядя Федя как хозяин этого богатства тоже вызывал у меня большой интерес. Жил дядя Федя на Большой Грузинской, недалеко от Тишинского рынка, где купил фуражку для лошади и с которого возил на ней всякие грузы. Это тоже был большой любитель жизни, но, в отличие от Валентина, - любил выпить и пил до конца своих дней.

И одно время с нами жил мамин брат, мой дядя Валентин Федорович. Он был человек очень предприимчивый, и эта предприимчивость принесла ему массу неприятностей. Он стал председателем колхоза в Тульской области во время коллективизации, но как председатель колхоза не состоялся - его обвинили в растрате и приговорили к расстрелу. Но благодаря маме, которая была защитником на суде, не расстреляли, а сослали в Магадан. Я с ним познакомился позже, когда он уже вернулся. Это был, как мне рассказывали, красавец большой и выдумщик. Мог притвориться перед понравившейся ему дамой молодых лет слепым, чтобы попросить перевести себя через улицу. Еще носил очки с простыми стеклами, чтобы придать себе большую значительность.